Словом, чтенья всегда в изобилииНедосуг прочитать лишь вергилия Говорят: здоровенный талант! Но еще не мешало б горацияТоже был,говорят, не без грации... А шекспир,а сенека, а дант?

Утешаюсь одним лишь- к приятелям (чрезвычайно усердным читателям) Как то в клубе на днях я пристал:

"кто читал ювенала,вергилия?" Но ,увы, (умолчу о фамилиях), Оказалось,никто не читал!

Перебрал и иных для забавы я: Кто припомнил обложку,заглавие, Кто цитату, а кто анекдот, Имена переводчиков,критику... Перешли вообще на пиитикуИ поехали.пылкий народ!

Разобрали детально кубышкина, Том шестой и восьмой кочерыжкина, Альманах "обгорелый фитиль", Поворот к реализму поплавкина И значенье статьи бородавкина "о влияньи желудка на стиль"...

Утешенье, конечно,большущее... Но в душе есть сознанье сосущее, Что я сам до кончины моей, Об'едаясь трухой в изобилии, Ни строки не прочту из вергилия В суете моих пестреньких дней!

****

1911

Трагедия

Рожденный быть кассиром в тихой бане Иль агентом по заготовке шпал, Семен бубнов сверх всяких ожиданий Игрой судьбы в редакторы попал.

Огромный стол.перо и десть бумагиСидит бубнов,задравши кнопку-нос... Не много нужно знаний и отваги, Чтоб ляпать всем:"возьмем", "не подошло-с!"

Кто в первый раз-скостит наполовину, Кто во второй- на четверть иль на треть... А в третий раз-пришли хоть требушину, Сейчас в набор,не станет и смотреть!

Так тридцать лет чернильным папуасом Четвертовал он слово,мысль и вкус, И наконец опившись как-то квасом, Икнул и помер,вздувшись,словно флюс.

В некрологах,средь пышных восклицаний, Никто,конечно,вслух не произнес, Что он,служа кассиром в тихой бане, Наверно,больше б пользы всем принес. Невольная дань

Невольное признание

Гессен сидел с милюковым в печали. Оба курили и оба молчали.